Как я организовывал концерт Цоя

Want create site? Find Free WordPress Themes and plugins.

Как я организовывал концерт Цоя

Как я организовывал концерт Цоя в нашем институте? Да никак не организовывал. Мысль была Андрюхи Кныша, он же и с Цоем условился. Андрей необычным образом существовал в 2-ух параллельных мирах — был студентом наистарейшего технического ВУЗа и активным участником ленинградского рок-клуба, всех знал, со всеми дружил, и в группе «Аквариум» считался художником по рисованию афиш.

Денежные и технические вопросцы брал на себя заведующий студклубом Марк Борисович. Дело осталось за малым — получить одобрение университетского начальства. Вот это и решили поручить мне. В студклубе числилось, что я у начальства на неплохом счету, поэтому что отличник и общественник. Правда, вся моя общественность в том же студклубе и протекала: кружки, ансамбли, спектакли и всякие празднички. В чём-то я участвовал, что-то сам организовывал, ан нет, так просто торчал в студклубе всё свободное время.

А был в нашем клубе большенный актовый зал, которому могли позавидовать почти все ленинградские театры, просторное фойе, где по случаю дискотеки помещалось до полутысячи опьяненных студентов, несколько репетиционных залов, а ещё комнаты и уголки за сценой, заполненные старенькыми декорациями, музыкальными инструментами и иным волшебством, и, очевидно, кабинет Марка Борисовича, где и проходил разговор.
— Так вы группу «Кино» понимаете? — опешил я для начала.
— Естественно, понимаю. Я совершенно много понимаю. Даже очень, — Марк Борисович глядел на меня поверх очков.
— А почему ранее не приглашали?
— Поэтому что ранее лишь я их и знал. А сейчас будет целый полный зал. Если ты сможешь согласовать афишу с начальством.
— С ректором? — задал вопрос я не без испуга.
— С ректором, — кивнул Марк Борисович, — но ты к ректору не ходи, поэтому что есть проректор по воспитательной работе. Но ты и к нему не ходи, поэтому что есть партком. А вот в партком ты ходи.
— Быть может, вы, всё-таки, сами пойдете? Либо вкупе? — робел я.
— Поверь мне, лучше будет без меня. Я уже своё отсогласовал. У меня же Высоцкий выступал. Да что там Высоцкий — сам Галич выступал. А сейчас я отвечаю за микрофон и чистоту в фойе. Хочешь слушать Цоя прямо тут — шагай в партком.

Естественно, я желал, весьма желал. В ту пору западная рок-музыка казалась мне кое-чем увлекательным, но далёким. Слушать такую музыку длительно, а то и целый альбом — нет уж, увольте. Другое дело — российский рок. Здесь было не спрятаться, круг сжимался, все мои друзья или фанатели, или сами интенсивно участвовали в рок-движении, создав, в том числе, клёвую группу «Секрет». А самым крутым числился «Аквариум». Я был на «квартирнике», в комнате с белоснежным потолком на улице Рубинштейна, где набралось человек 30, длинноволосых, удивительно одетых.
— А кто из их Гребенщиков? — шёпотом задал вопрос я Кныша.
— Тот, кто поёт, — дал ответ он. В этот момент запели все. — И кто гласит меж песнями, — объяснил Андрей.

Присутствующие радовались каждой спетой фразе и любому произнесённому слову, понимая, видимо, о чём речь. Не считая себя чуждым поэзии, я тоже пробовал просочиться в смысл, разобраться в системе непривычных образов. «Небо становится поближе с каждым днём…хм, наверняка, что-то климатическое» — размышлял я, чувствуя себя некомфортно. Снова же, портвейн я не обожал.
А о «Кино» гласили всё больше и всё лучше. Я лицезрел их в составе «Поп-механики». Фантазии Курёхина были грандиозны и понятны, поэтому что я решил, что это джаз, а джаз я обожал.

А ещё у меня была затёртая катушка «Кино», где слов было не различить, ну и музыки тоже. Квартирники меня стращали. Другое дело, слушать Цоя в родном студклубе! Здесь есть за что биться. И я отважился. Вот лишь осознать бы, как договариваться с парткомом института. За помощью я отправился к парторгу факультета.

Потом мне думалось, что партия прикрылась доктором Соловушкиным с целью хотя бы частично загладить свои кровавые злодеяния. Но это навряд ли. Быстрее всего, никто больше не согласился. Александр Сергеевич Соловушкин глядел на мир печальными очами, был создателем ряда принципиальных для отрасли работ и рачительным педагогом, постоянно размеренным и благожелательным. Если студент чего-то не знал, то доктор испытывал стыд за себя, институт и ветвь. Он постоянно шёл навстречу и веровал на слово, но накалывать Александра Сергеевича числилась крайним делом. И если какой-либо двоечник по опьяненному делу схожим хвастался, то мог от сокурсников и оплеух огрести.
Маленького роста, доктор был практически незаметен за большим древним столом.
— Александр Сергеевич, как мне в большенном парткоме концерт согласовать? Рок-группа «Кино», весьма увлекательная музыка. Солист Виктор Цой, пишет песни, выступает с гитарой. Не слышали?
— Не довелось, к огорчению, — доктор смотрелся огорченным. — Хотя…Цой. Лет пятнадцать вспять защищался у нас на кафедре Цой, весьма толковый, и вроде, как раз, Виктор. Так это тот? У нас обучался?
— Нет, буквально нет. Этот Цой нигде не обучался.
— Нигде не обучался и выступает с гитарой, — вдумчиво проговорил доктор, — Это призвание, не по другому. О чём же он поёт?
— Да тяжело сказать. Но буквально ничего отвратительного не поёт. Просто, не постоянно понятно. Ну вот, например: «Я сажаю дюралевые огурцы на брезентовом поле».
— Огурцы. На брезентовом поле. Сажает, — Соловушкин как будто бы пробовал каждое слово на вкус.— Может быть, ему лучше в сельхозинституте выступить? Либо в академии лесотехнической?
— Александр Сергеевич, так условились уже. Люд ждёт. Не плохое будет мероприятие. Поможете согласовать?
— Отлично, давай попробуем, — доктор набрал местный номер, — Алё, Боря? Можно зайти на минуту? Примешь?

Парторг института Борис Иванович имел пышноватые румынские усы и хитрецкий взор, как будто бы знал, как одурачить весь мир, а может и уже околпачил. Меня он слушал до слов «рок-группа», опосля чего же оборвал, как мне показалось, не без радости.
— Рок-группу никак недозволено, у нас же вечерники!
— А если акустический концерт, под гитару, без барабанов?
— Но это всё равно рок-группа? Ведь так?
— Так.
— Означает, недозволено.
— А если это будет творческий вечер?
— Нет уж, вот этого тем наиболее не нужно! Ни в коем разе! — замахал руками Борис Иванович, а Александр Сергеевич понимающе кивнул.
Я знал, о чём они. Пару недель вспять в институте проходил творческий вечер известного дирижёра Темирканова. В процессе выступления Юрий Хатуевич произнес: «В театре оперы и балета имени Кирова всё начальство — говно. В нашей стране совершенно сначала становишься говном, а позже уже начальником, но даже на таком фоне управление кировского театра выделяется редкостным запахом».
— Как быть? — задал вопрос я практически уже жалобно.
— Как быть? Обучаться, обучаться и..?
— Обучаться?
— Правильно. Наш паровоз летит куда?
— Вперёд?
— Вот конкретно! И вопросцы нужно ставить верно. А не спрашивать машиниста, можно ли кидать сырой уголь. Кидать-то можно, но копоть ведь пойдёт, копоть!
Я ждал, что Борис Иванович разовьёт свою идея до понятного, но доктор Соловушкин вдруг встал и потянул меня из кабинета:
— Боря, спасибо за помощь, всё ясно, не будем наиболее отвлекать.

Мы шли по основному коридору института, на стенках висели портреты именитых инженеров прошедшего. Александр Сергеевич поглядывал на их с лёгкой завистью, разумеется полагая, что партийными поручениями основателей не истязали.
— Сергей, предположу, что слова Бориса Ивановича ты сообразил не совершенно?
— Совершенно не сообразил, — подтвердил я.
— Я объясню. Это достаточно… специфичный опыт, — Александр Сергеевич как как будто извинялся за собственный опыт и познания. — Вопросец необходимо преподнести так, чтоб не появилось нужды его решать. В этом случае подойдет чего-нибудть… этнографическое. Цой же корейской национальности? Кореец?
— Кореец.
— А родился где?
— Тут, в Ленинграде.
— Сделалось быть, не будет огромным преувеличением сказать, что он северный кореец. И это замечательно. И пусть будет фольклорный концерт. Пусть студенты знакомятся с творчеством дружеских народов. Никто не будет против.

Затащив Кныша в кабинет к Марку Борисовичу, я объявил:
— Есть две анонсы, нехорошая и отменная. С какой начать? — и продолжил, не дожидаясь ответов, — Рок-группу не разрешат из-за вечерников, даже если это будет рок-пантомима. Но нам одобрят фольклорный концерт. Цой же кореец? Вот пусть и выступит как кореец.
— Это ты чего же на данный момент? Ты опупел? — начал было Кныш, но Марк Борисович его приостановил.
— Не кипятись, это не Сергей опупел и не на данный момент. А мысль полностью рабочая…хм… фольклорный вечер экзотичных народностей… Что-то схожее есть в списке рекомендуемых мероприятий. Вот и ладушки. Но лишь 1-го корейца не достаточно, нужно массовости нагнать, ещё кого-то привлечь. Задумайтесь, кого можно?
— Виктор будет с гитаристом выступать, — сказал как-то стремительно успокоившейся Андрей, — с Юрой Каспаряном. А раз Каспарян, то кое-где армянин.
— Не особо экзотично, но подойдет. Отлично. Ещё мысли?
— Братьев Нозадзе можно! Они и так каждую недельку выступают. Заодно и станцуют, — предложил я.
— Вот конкретно, что каждую недельку. Братьев трогать не будем. У их смотр в конце месяца. Ещё идеи?
— А может позвать этого, как его… Атабая Жанбекова? — вспомянул Кныш, — Весьма петь любит.
— О, нет, нет, — замахал руками Марк Борисович. — У Атабая песня очень длинноватая. Я его оборвал в прошедший раз, так он всё угрожает допеть. Лучше кого-то наименее пронзительного.
— Муся Бернц может спеть народную песню. С подругами. На голоса прекрасно разложат, — по мере произнесения я начал осознавать, что говорю тупость.

Марк Борисович глядел на меня укоризненно.
— Да лучше звучным стуком в бубен сорвать вечерникам занятия, чем слушать тихую песню этого народа,— Марк Борисович замолчал на короткий срок, позже задал вопрос полушёпотом, — А там, наверху, дирижера давешнего не вспоминали?
— Было дело, — дал ответ я, сделав горестное лицо.
— Эх, Юра… — Марк Борисович покачал головой, потом хлопнул себя поколеням и произнес, звучно и уверенно, — В общем так, мои молодые коллеги. Нам нужен негр. Будет негр — будет концерт. Отыскиваете негра. Чёрного и худенького.

На поиски негра ушла практически неделька. Выручил бас-гитарист Лёха.
— Есть у нас, на шахтостроительном, пригодный кадр. С острова Мадагаскар. Мы ему в колхозе водки накапали, так он и пел, и плясал — любо-дорого.
— Класс! — обрадовался я, — Как зовут?
— Наполеон.
— Прямо целый Наполеон?
— Ага. Но приучили на Лёню откликаться.

Лёня-Наполеон требованиям Марка Борисовича соответствовал. Он был чёрен («Так чёрен, что не делался темней…»— вспомянул я Бродского). И худ, как пустынный заяц. Я медлительно и, как мне чудилось, внушительно, излагал резоны в пользу его роли в концерте, мол, редчайшая возможность и почётная обязанность познакомить русских людей с творчеством малагасийского народа. Наполеон молчал. Аргументы у меня заканчивались. Я уже подумывал начать поновой либо выискать переводчика. Задал уточняющий вопросец:
— Понятно говорю?
— Как? — в конце концов разомкнул уста Наполеон.
— Понятно?
— Ты созодать концерт. Ты желать я петь народная песня для твой концерт. Я петь песня для твой концерт, ты созодать зачёт Шкловский, я и мой брат.
— А брат-то тут причём? — удивился я.
— Брат играет на джембе. Тук-тук. Весьма отлично. Нет зачёт — нет концерт. Понятно говорю?

Вот сходу видно, что не комсомолец, никакой сознательности. Зачёт ему подавай! И ведь ни у кого-то, а у Шкловского! Да я сам ему с трудом сдал. Шкловский совершенно не подарок. Гласили, что ночами он ловит новейшую простую частичку и оттого всякое утро угрюм и с мешками под очами. Ну и вечерком не лучше. За помощью я опять отправился к Александру Сергеевичу. Застал его на кафедре, он пил чай с доцентом Златкиным. Я начал говорить о проделанной работе, доктор Соловушкин хвалебно кивал, а Златкин хихикал.
— Но без зачёта отрешается. Наотрез. А времени не достаточно совершенно остаётся. Александр Сергеевич, вроде бы решить этот вопросец?
— Возможно, нужно всем вкупе навалиться и поднатаскать? — заволновался доктор.
— Не успеем! Может быть, убедите Шкловского публичной значимостью? Снова же, для чего им физика? Они же с шахтостроительного!
— Сергей, так недозволено гласить. Вот представь, возвратятся эти ребята на Мадагаскар, поручат им строить шахту, как же они, не зная физики, будут рыть?
— Да не будут они ничего рыть, — доцент Златкин нежданно пришёл мне на помощь, — Саша, сам задумайся, с русским образованием они сходу на партийную работу пойдут.
— На партийную работу, сходу, бедолаги, — сочувственно произнёс Соловушкин и вздохнул, — раз так, попробую условиться.
— Спасибо, Александр Сергеевич! Наполеон и Людовик Йилаймахаритр… вот здесь написано.

Наполеона пришлось отслеживать весь последующий денек, он был трудноуловим, как простая частичка.
— Пойдём в клуб, репетировать!
— Как?
— Репетировать. Ну, песню свою споешь, мы послушаем, чтоб всё нормально было.
— Как?
— Так! Зачёт получил? Топай на репетицию, петь будешь.
— Дважды концерт? Тогда два зачет делай.
Я вскипел. Но бас-гитарист Лёха меня успокоил:
— Да всё будет по ништяку, не переживай. А если что — водки ему плеснём.

И вот, на самом видном месте вывешена колоритная и со всеми согласованная афиша:

*** 15 ноября состоится международный концерт фольклорной музыки! ***

В программке:

Баллада о мамы
Исполняет дуэт «Мадагаскар»

Древнейшие армянские мелодии в современной обработке
Исполняет Ю.Каспарян

Песни русских корейцев
Исполняет В.Цой

По бокам афиши были нарисованы лемур и некий…
— Андрюха, а чего же за эскимоса с гитарой ты здесь подрисовал?
— Сам ты эскимос, — обиделся Кныш.

В денек концерта я завозился в лаборатории и в студклуб прибежал, когда зал уже заполнялся. На сцене, как Лёха и обещал, посиживали братья-мадагаскарцы. Наполеон изучал потолок. Людовик стучал ладонями по небольшому барабану. Выходило ловко, в зале создавалось правильное настроение. Кроме университетских, были и незнакомые личности, в том числе, длинноволосые фанаты Аквариума, а может и сама группа Аквариум, я тогда не различал. Посреди первого ряда были заведены места для начальства, но, не было понятно, придут ли. Доктор Соловушкин заблаговременно извинился, что не сумеет, остальные отмолчались. Зато прибыла кафедра научного коммунизма в полном составе, но они уселись в глубине зала.

Марк Борисович охранял начальственные места, просил меня посодействовать, желающих было пруд пруди, но мне было не усидеть на одном месте, я бегал то в фойе, то за кулисы. В кабинете Марка Борисовича у открытой форточки курили Цой и Каспарян. Я поздоровался и вышел, чтоб не мешать.

Концерт начался ровно в семь, у Марка Борисовича мероприятия постоянно начинались впору. Свет в зале притушили и здесь же в 1-ый ряд проникла стайка совершенно молодых созданий, не по другому — восьмиклассниц.
Я поглядел на Марка Борисовича.
— Вот и ладушки, — произнес он.
Тем временем Наполеон встал и звучно объявил:
— Малагасийская народная песня «Мать».
И опять сел.
— Затянет на данный момент своё занудство, — успел пошевелить мозгами я и напрасно. Барабанный ритм ускорился.

1-ые же нотки меня ошеломили: до ми соль ля си-бемоль ля соль… и так дальше, основной квадрат рока, Rock Around the Clock и тому схожее. Только чуток медлительнее и с некоторым лиризмом, всё-таки, о маме человек поёт. Глас у Наполеона был узкий, но четкий, с творожным цветом, который присущ только чёрным.

Зал хлопал в такт, все веселились. Братья допели, раскланялись, но не ушли.
— Южноамериканская народная песня «Билли Джин», — нежданно объявил Наполеон и садиться сейчас не стал. Величавый М.Джексон употреблял, полагаю, всякие технические примочки для собственной главной записи. У Наполеона был лишь микрофон и брат-барабанщик, но выходило до безумия похоже. К тому же, он принялся временами выделывать какие-то неимоверные телодвижения (оригинала я тогда ещё не лицезрел).

Billie Jean is not my lover…

— А вот с сиим можно уже и на гастроли, — произнес вдумчиво Марк Борисович. Я не сообразил, о чем речь, но уточнять не стал. К концу песни Наполеона приметно пошатывало, но ритм он не терял. Я обернулся на Лёху, Лёха мне подмигнул. Рассмотрел я в зале и Шкловского, в не по привычке весёлом настроении.
Братьям хлопали так длительно, что кто-то кликнул: хватит, а то Цоя не дождёмся!
Рукоплескания затихли. Братья ушли. На сцену вышли Цой и Каспарян, стали настраиваться.

Из зала орали что-то фамильярное, как как будто там посиживали первейшие друзья Виктора. Я пробовал осознать реакцию музыкантов. Но у Цоя лицо было восточно-каменным, а Каспарян никуда не глядел, не считая грифа собственной гитары.
Но вот Виктор брал 1-ый аккорд и улыбнулся. Всё в миг переменилось, всё избыточное растворилось в данной умопомрачительной, в чём-то детской, в чем либо шалопайской и мало печальной ухмылке…

Мы вышли из дома, когда во всех окнах погасли огни…

Бывает, когда очень ждёшь чего-то, и вот уже началось, а ты ещё не веришь. Осознание пришло позднее, во время концерта я был как белоснежный лист, как губка, впитывал, внимал сиим словам, лаконичным, если картина, то углём, и всё как бы просто, но это слова новейшего мира, который раскрывался мне. Не только лишь песни Цоя становились мне ясны, да и этот же Аквариум. Сейчас я уже не буду считать «обычных пассажиров мандариновой травки» отдыхающими на осеннем газоне.

В нашем хохоте, и в наших слезах, и в пульсации вен…

Ритм захватывал, даже без ошеломительного тихомировского баса. Мне нужна была эта музыка, в этом темпе порывалось биться молодое моё сердечко.

Я родился на стыке созвездий, но жить не могу…

И мог ли я либо кто иной представить, что совершенно скоро эти самые ребята создадут «Группу крови (внутренней средой организма человека и животных)» — самый превосходный альбом российского рока. И что впереди переполненные стадионы, Асса, Игла, время перемен, и 30 5-ый километр латвийского шоссе, и астероид номер 2740.
Можно ли было представить в тот вечер, что лет, так, через 30 5 я допишу текст, поставлю точку и включу «КИНО». Нет, сейчас не «Группу…» и даже не «Звезду…», а пусть это будет «46»:

Знаешь, каждую ночь (то есть темное время суток) я вижу во сне море…

текст Сергей ОК

фото с того концерта, изготовлено или Федоровым, или Кнышем

ПОНРАВИЛАСЬ СТАТЬЯ: Как я организовывал концерт Цоя — поделись ссылкой на НАШ веб-сайт

Did you find apk for android? You can find new Free Android Games and apps.

0 Comments Join the Conversation →


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

4 + 12 =